Определенно, Dare сыграл большую роль в моей жизни как райтер. Наверное, сегодня это уже не покажется большим достижением, но я ни у кого раньше не видел таких цельных, концептуально расписанных стен. Хотя почти вся железнодорожная линия была изрисована, стены, на которых рисовали ребята из TWS, всегда выделялись. Их граффити были исполнены очень четко, слои краски идеально подходили друг другу. Все работы выполнялись схожими цветами и гармонично располагались на поверхности стены. К центральному куску они подбирали подходящий фон, а также добавляли другие фишки и фигуры, которые связывали все рисунки воедино. Да, Dare научил меня, как интуитивно проработать стену, так чтобы она смотрелась гармонично. Кроме того, сколько я себя помню, он привлекал иностранных райтеров в Базель, и они знакомили нас с новыми идеями других городов и стран еще до того, как возник Интернет. Так что когда я покинул Базель, мой маленький родной город был уже довольно известен другим райтерам, потому что они знали работы Dare.

В феврале 2009 твое имя появилось в швейцарской прессе, там говорилось о твоем обвинении. Как это возможно? Разве ты не рисуешь только в разрешенных местах? Как ты вообще справляешься с незаконностью граффити?

Я часто рисую в так называемых серых зонах, в местах, в которые у меня нет доступа, но которые заброшены или забыты и поэтому никто не доложит об этом. В том случае, который вы упомянули, мои знакомые и сотрудники полиции нашли владельца одного из зданий, и предложили ему обвинить меня. А так как это был плановый отдел города Базеля, они привлекли меня к суду просто из принципа. Кроме меня, им было некого обвинить и в повреждении другого городского имущества. Что касается незаконности… Я рисую в тех местах, где бы я хотел увидеть свои работы, но я никогда не порчу чужую собственность. И я не воспринимаю то, чем я занимаюсь, как нечто бунтарское или как протест против общества. Я принимаю себя, и мне нравится моя жизнь и всё, что хочу, это жить ею.

Как ты относишься к тому, что твое имя неуникально? Есть Smash в Голландии и Smash в Берлине. Что ты думаешь о двойном присваивании имени?

Двойное присваивание было бы очень неудобно и досадно, но поскольку в каждом третьем городе найдется Smash, это имя оправдало себя.

Как ты видишь себя в данный момент? Как бы ты описал свои работы, и что ты делаешь в сфере классического граффити? Какой стиль для тебя самый подходящий?

Насколько я могу судить о себе, мне ближе всего схема классического райтинга. Даже если я стараюсь преодолеть границы, во всевозможных направлениях, буквы и их форма всегда остаются сутью моих работ.

Итак, ключевое слово – райтинг. Что ты думаешь о всяческих проектах, таких как «The Exchange»? Что ты думаешь об интерпретации зарубежных стилей с помощью своего собственного?

Мне понравился проект, и я посмотрел первую его часть с удовольствием. Но, к сожалению, вторую часть я не оценил, так как, по-моему, там слишком много ребят, которым нечего показать или, по крайней мере, нет своего, индивидуального. Не могу себе представить участие в таком проекте, потому что мне не по себе работать с чужими скетчами. Это можно в какой-то степени сравнить с телешоу «женский обмен» на канале RTL2: забавно смотреть, но, с моей точки зрения, занятие абсолютно бессмысленно.

Мне в любом случае не нравится то, что произошло в Новой Зеландии. Я пытался остановить это, но не очень успешно. Только теперь новозеландцы думают, что я их ненавижу и завидую, что на них обращают внимание. Вообще-то мне нравится, что мои работы влияют на творчество других райтеров, но меня нередко расстраивает, что многие из них просто не понимают, откуда возникают некоторые тенденции и рассматривают их просто как общий тренд. Хотя сейчас я уже осознаю, что существует очень много людей, которые не знают, что происходит в граффити, как меняется стиль – им просто нравится граффити из-за процесса рисования, из-за красивых историй, связанных с этим движением. Для меня байтинг означает то, что когда я смотрю на рисунок, он напоминает мне другого райтера, совсем не того, кто этот рисунок исполнил. Вдохновение – это когда ты держишь в голове чей-то рисунок, к которому ты стремишься. И, наконец, оригинальность означает не копирование райтера, стилю которого следуешь, а искать свой собственный путь.

Как ты старался препятствовать байтингу? Я имею в виду, как это выглядит? Я уверен, что каждый, кто смотрит на рисунки, понимает, откуда берется вдохновение, уже потому, что ты известен в средствах массовой информации. То, как ты трактуешь произошедшее в Новой Зеландии, в принципе понятно, но не кажется ли тебе, что можно двинуть всё это в другом, новом направлении?

С тех пор, как я побывал в Окленде в 2007, я старался объяснить ребятам оттуда, что их главной целью должны стать поиски своего собственного стиля, а не копирование моих форм. Я должен признать, они пытались, но они работали скорее над техникой, а не над формами, а когда они добились технических успехов, то стали продавать мой стиль, подписанный своими именами. Не забывайте, что мои работы достаточно известны в Центральной Европе, но, к примеру, в США всё выглядит совсем по-другому. Недавно я говорил об этом с Rime, но он не замечает этого. Этого никто не замечал, до тех пор, пока я не вычеркнул Askew из друзей. Теперь, глядя на новую обложку the Stylelife #32, у меня возникает ощущение, что там происходит что-то новое. Что касается Новой Зеландии, я надеюсь, что там все будет отлично, и я желаю им всего самого лучшего, но то, что там произошло, это было слишком.

Хочется еще поговорить на эту тему, ну или почти на эту тему. Недавно было много обсуждений того, что произошло в Дюссельдорфе. Была «обновлена» работа 20-летней давности, которую нарисовали Scale и Loomit. К тому же Moses интерпретировал работы Jepsy, Razor и Chintz. Что ты думаешь об этом?

Я верю, что это было сделано по-джентельменски. Просто забавно, что Loomit выполнил этот кусок 20 лет назад с помощью простых насадок гораздо лучше, чем современные граффитчики. Идея Moses тоже интересная. Он не коварно украл идею, а просто сделал ремикс лучших граффити. Но чем дольше я рисую, тем более неуместным мне это кажется. Когда я перестану работать, мне будет наверняка приятно, что кто-то помнит меня.

То есть, тебе тоже кажется, что ответ Razor на это слишком резкий? Он сказал, что для него есть разница между тем, когда что-то копируется один к одному в знак уважения или же смысл и оригинальность изначальной работы используется для создания своего собственного куска.

Да, я думаю, он перестарался, потому что неважно, как ты это трактуешь, это всегда будет данью уважения кому-то.

Команда дала мне много возможностей. Я бы немного чего достиг сам по себе. Но особенно в последнее время, я часто слышу, что такое сотрудничество это не всегда хорошо. Хотя я вполне доволен, потому что меня спонсируют продуктом, который бы я все равно покупал, если бы не был в команде. В любом случае, это роскошно – быть спонсированным райтером. Но есть и обратная сторона монеты. Тебя втягивают в вечное противостояние между производителями краски, а райтеру не очень хочется идти на сделку. В то же время ситуация дошла до идиотизма: как только я узнаю, кто спонсирует событие, я могу с точностью сказать, какие райтеры будут там рисовать.

У тебя есть конкретные обязанности? Это похоже на контракт музыкального исполнителя или как иначе можно себе это представить?

Нет, с контрактом музыканта этото не сравнить. К тому же там нет четких обязанностей. Я имею право делать что, что захочу, и каждая акция “Montana Writer team” оговаривается в деталях. Конечно, спонсорство быстро окончится, если я буду рисовать их краской только на акциях или вообще использовать краску других брендов. Но я работаю с Montana так долго, что наши отношения стали скорее дружескими, и, кроме того, я действую согласно договоренности.

Ты часто рисуешь на джемах, и к тебе вечно походят подростки, просят автографы и так далее. Как ты чувствуешь себя в подобных ситуациях? Культ личности и граффити вообще-то не очень сочетаются.

Я бы не сказал, что это неприятно, но интересно, что же ребята делают потом с этими подписанными вещами. В Москве под подпись мне давали даже банкноты. Но что касается вашего вопроса, то мне больше нравится, когда популярны мои граффити, а не я сам.

Какую музыку ты случаешь, когда рисуешь?

Исключительно рэп, и чем новее, тем лучше.

Твоя деятельность очень активна, ты едва ли не самый активный райтер, участвующий в текущих выставках. В 2009 годы ты и твои работы были постоянно на слуху. Ты также вовлечен в текущий проект Mini под названием Wash Me. У каждого райтера есть свои цели. Каких целей с помощью своей деятельности добиваешься ты, в творческом и личном аспектах?

Я не ставлю себе четких целей. То, что я делаю, приносит мне счастье, и, поскольку я работаю интуитивно, мне интересно посмотреть, как будет выглядеть мой следующий рисунок. Мне бы очень хотелось создать что-нибудь долговечное, жизнеспособное. Сколько я помню себя, мне всегда было сложно осознать тот факт, что однажды я уйду. Но я уверен, что на верхушке дерева есть большие яблоки, и я хочу забраться наверх и сорвать их.

Что ты будешь делать в 2010 году? Поделись своими планами.

Я планирую пить меньше кофе и делать больше упражнений на растяжку, потому что я теряю гибкость.

Что касается этого, то я должен сказать вам правду без прикрас. Арт-рынок – это бизнес и наши буквы пока не привлекают внимание этого рынка. Многие «уличные художники» принимают в этом участие, но не мы. Или вы знаете кого-то, кто рисует буквы, а потом выставляет это на продажу? Jose Perla – единственный, кто делает так. Я ценю его работу, но даже о нем я бы сказал, что его теги невозможно прочитать, так что это скорее образец абстрактного искусства, нежели тег. Я замечаю, что рынок райтинга пока что возникает так же, как и всё остальное, что создано нашим движением. Галереи открываются людьми, близкими граффити движению, их посещают и поддерживают люди, также близкие к граффити. Я не берусь судить, верное ли это направление. Для меня всегда было важно донести мои работы на холстах до людей, которые не связаны с нашим движением, потому что наши работы просто убирают из публичных мест, так же, как поступают с билбордами. Но это направление определенно несет в себе положительный смысл – ведь так мы можем решать, чьи работы будут показаны, и кто из райтеров будет представлять нашу культуру. Я без всяких сомнений считаю свои работы искусством и не потому, что я могу рисовать прямые линии, а потому что мои произведения гораздо лучше отражают эпоху, в которой мы живем, чем другие произведения, представленные на рынке искусства.

Ты какое-то время жил в Нью-Йорке и можешь оценить, как сейчас там идут дела. Как думаешь, Нью-Йорк всё еще остается Меккой для граффитчиков?

Я снимаю шляпу перед Нью-Йорком и нью-йоркскими райтерами, которые долгие годы вдохновляли меня. Я никогда этого не забуду и я вполне осознаю, что явилось истоком того, что я делаю сейчас. Что касается современного Нью-Йорка, то на этот счет у меня нет больших надежд. У райтеров настали трудные времена, и нет особого движения вперед. В этом городе деньги играют такую большую роль, что ни один талантливый райтер не сможет этого избежать. В этом городе поддержка имеет смысл, только если в конце ты получаешь за это деньги.

Ты упоминал, что ты также был в Москве. Что ты можешь нам об этом рассказать? Что ты думаешь о граффити движении в Москве?

Я люблю Москву. Когда я впервые приехал туда в 2005 году, мне хотелось немедленно уехать обратно, потому что все ребята были просто пустоголовыми. Техно, хулиганство и граффити стали популярны у них одновременно и по этой причине слились воедино. Это для меня было очень странно. Когда я приехал еще раз в 2009, я почувствовал город совсем по-другому. Такое ощущение, что московские райтеры стали очень критично подходить к своим работам. Мне показалось, что стиль букв стал для них самой важной частью граффити. Москва пытается найти свой собственный путь, потому что Европа все еще может представить очень сильных и талантливых граффитчиков. Московские райтеры уже вполне могут демонстрировать свои работы, и я уверен, что у них впереди очень много достижений. Райтеры из Москвы действительно страстно относятся к граффити.

Да, действительно, за последние три года в Москве произошло много изменений. Перейдем к другой теме: женщины и граффити – это довольно сложное сочетание, во многих аспектах. Как ты думаешь, почему существует так мало женщин-райтеров, и есть ли среди них особо талантливые?

Очень сложно говорить на эту тему, и никого не задеть, но я зачастую не чувствую, что женщины могут выразить себя в граффити. Попробую объяснить это по-другому: когда я получаю письмо, я уже по почерку, которым написан адрес, могу понять, кто автор письма – женщина или мужчина. Но когда я смотрю на кусок на стене, такого не происходит.

Нет, к сожалению, баланса я не достиг, и, честно говоря, я оставил эту надежду очень давно.

В декабре мы делали небольшой обзор лучших фильмов и книг за последние годы. Какие из них тебе понравились?

Я почти никогда не смотрю фильмы, потому что у меня очень медленный Интернет. Что касается книг, мне очень понравилась Crack&Shine. Не столько из-за иллюстраций, сколько из-за интересного текста: читая его, понимаешь, как выглядел старый Лондон. К сожалению, мне не очень нравятся книги фотографов, кроме Backflashes Ruedione. Наверное, это из-за моего личного отношения. Но когда я смотрю на эти фотографии, то удивляюсь, вправду ли я был на этом месте, потому что фотографии Ruedi очень мощные, как будто снятые в Готэм-сити.

Спасибо за интервью, хочешь еще что-нибудь сказать?

Я снимаю шляпу перед вами, ребята, за работу, которую вы проделываете. Стоит кому-то только сделать что-то в сфере граффити, как вы сразу сообщаете об этом.

Спасибо!

Источник: http:// ilovegraffiti.de/eng/2010/01/31/smash137-interview/

взято с: http://www.montanacolors.ru/site/news/84/